Обиженный

Тарелочка с дырочкой

Самая презираемая каста зоны – опущенные и обиженные. В нее попадают пассивные гомосексуалисты, лица, осужденные за половые преступления, и жертвы насилия в самой зоне.

Опушенных называют петухами, маргаритками, вафлерами и отводят для них отдельную территорию, так называемый петушиный угол. В казарме петухи ложатся у дверей, в камере – у параши или под нарами. Иногда их заставляют сооружать ширмочки, дабы полностью оградиться от лагерного изгоя. В столовой есть петушиные столы и лавки, где питаются лишь опущенные. Если обычный зэк сядет в петушиное гнездо, он становится законтаченным и лишается былого уважения.

Прибыв в ИТК или СИЗО, опытный уголовник прежде всего выясняет для себя, где ютится обиженная братия, чтобы не сесть в лужу. Петух обычно меченый: одет неопрятно и грязен (ему запрещается мыться в бане и туалетных комнатах вместе со всеми). В столовой он пользуется специальной посудой: в мисках, кружках и ложках сверлятся дырки, и, чтобы суп или чай не выливался, петух затыкает дырку пальцем. Уголовники часто вместо «опустили» говорят «подарили тарелочку с дырочкой».

Опущенным и обиженным поручают самую мерзкую работу: чистить туалет, выносить парашу, обслуживать помойные ямы. Если петух отказывается, его могут избить ногами (бить руками нельзя), окунуть лицом в парашу, или даже убить. Многие опущенные не выдерживают истязаний и сводят счеты с жизнью.

Разговаривать с петухом – западло, общаться с ним можно лишь половым путем. Идти в промзону бедняга обязан в хвосте колонны, ему запрещено приближаться к нормальному зэку ближе, чем на три шага, а тем более – заводить разговор. Петух обязан уступать дорогу, плотно прижимаясь к стене. Любой огрех чреват мордобоем.

Причин для опускания много. Сделать отбросом зоны могут еще в следственном изоляторе, притом лишь за то, что ты нагрубил авторитету или стал качать свои права. Как правило, такое допускают новички, привыкшие командовать на свободе. Бывали случаи, когда «дарили тарелку с дыркой» за внешний вид, скажем, за смазливость, жеманность или чрезмерную интеллигентность.

Пассивные гомосексуалисты и насильники малолетних попадали в касту автоматически. Сокамерники еше в СИЗО узнают сексуальную ориентацию и статью, по которой обвиняется «новобранец».

Психиатры, изучавшие внутренний мир маньяков, утверждают, что почти каждый из них бывал жертвой сексуальных домогательств. То ли в армии, то ли в ИТК. Ростовский Чикатило и краснодарский Сливко были опущены в воинской казарме, иркутские маньяки Храпов и Кулик – в лагерной. Наблюдения показали, что большинство сексуальных убийц ранее имели судимость за изнасилование или развращение малолетних. По мнению психиатров, лагерный обычай сильно усугубляет патологические процессы в психике насильника и в несколько раз обостряет половую агрессию. В петушином гнезде извращенец может превратиться в сексуального убийцу.

В 1980 году Иван Христич из Мариуполя попал в зону за изнасилование малолетней. Суд попытался обуздать сексуальную озабоченность Ивана Ивановича пятью годами лишения свободы. Освободившись через два года, похотливый дядя Ваня направился на стройки народного хозяйства Мариуполя. Было тогда ему около сорока. Заодно Иван решился построить и семью, женившись в 1984-м. Первые годы совместной супружеской жизни протекали более-менее спокойно. Потом Христич стал звереть. Он заманивал малолетних соседок по подъезду в свою обитель, обещая показать попугайчиков, и развратничал с ними. Через полгода он изнасиловал четырехлетнюю девочку, затем зверски избил ее, вновь изнасиловал и, наконец, задушил. Спрятав растерзанное тельце в водонапорной башне, садист преспокойно вернулся домой и опять принялся за «показ попугайчиков».

Арестовали Христича в 1992 году. В процессе следствия выяснились некоторые подробности его лагерного прошлого. В зоне усиленного режима Ивана опускали четырежды. В петушином братстве он провел два с половиной года (полгода в СИЗО): чистил туалеты, убирал мусор, пятьшесть раз был избит уголовниками. Молча сносил побои, ишачил за двоих и в конце концов заработал досрочное освобождение. Знавшие Христича раньше утверждают, что он вернулся из колонии другим: замкнутым и домоседом.

С момента задержания и до окончания судебного процесса Христич вел себя так, словно постоянно ждал удара в лицо. Не плевка, а именно удара. Он очень боялся боли. Его глаза не молили о пощаде, они просили одного: не бить. На допросах Иван Иванович не запирался, охотно посвящал следствие во все подробности случившегося. Рассказал, как, придя домой, старательно отстирывал в холодной воде пуловер, забрызганный детской кровью, как тер щеткой пятна на брюках, как осторожно, стараясь не запачкаться, бросал поруганное тело в колодец насосной. Казалось, беседуешь не с человеком, а с механизмом. Христича расстреляли в 1994 году.

Красноармейского маньяка Федотова, расстрелянного в 1993 году, зэки опускали трижды. Он попал в ИТК за развращение малолеток, к тому же мальчиков. После петушиной службы Федотов вернулся домой и вскоре изнасиловал малолетнюю. Затем расчленил в ванной комнате труп и по частям утопил в привокзальных туалетах…

Пассивного педераста зона метит татуировкой – выкалывает синяк под глазом или наносит определенный рисунок. Утаить клеймо практически невозможно, и петух остается им на вечные времена. Прибывая в очередной раз в СИЗО или НТК, он обязан прежде всего уточнить, где здесь петушиный угол. В случае утаивания и обмана опущенного могут убить те, кого он законтачил своим общением.

С петушиным клеймом случались и грустные курьезы. Легкомысленные и законопослушные обыватели выкалывают себе на бедра, плечи или грудь что придется, лишь бы рисунок был покрасивее да позабавнее. Скажем, руку с распустившейся розой, музыкальный инструмент или перстень с сердцем. Очутившись по капризу судьбы среди зэков, он с удивлением слышит в свой адрес: «Вафлер». Петух то есть.

Начинается сущий ад, и попробуй докажи, что ты не петух. Зачастую с такой наколкой и впрямь опускают. В зоне мигом отыщется активный педераст. Или сам авторитет, желая разгрузиться, воскликнет: «Клевый бабец. Трогать после меня». Дожив до свободы, петухи часто избавляются от татуировки, выжигая ее или меняя «сюжет». Перстень вафлера заштриховывают полностью – получается новый символ («от звонка до звонка»). После этого от тюрьмы нужно зарекаться. Опытный уголовник сразу обратит внимание на «грязный» рисунок и уточнит прошлое по лагерной почте…

К обиженным относят зэков, которых отвергли, но не опустили. Например, законтаченных в общении с петухами, карточных должников, отцеубийц, развратников или просто доходягу, не умеющего за себя постоять. Таких называют парашниками. Они по лагерному рангу выше петухов, но уборка туалета их не минует. Парашника в любой момент могут наградить посудой с дырками.

Опускание – процесс стандартный: двое или трое держат, один насилует. Иногда жертве цепляют на спину порнографический снимок для возбуждения. Если кандидата в петухи скрутить не удалось, пускаются на хитрость. Дождавшись, пока он заснет, зэки мастурбируют на его лицо или проводят членом по губам. После этого по лагерю или СИЗО объявляется, что полку вафлеров прибыло. Так поступали с бандитами, пошедшими против воров (см. главу «Воры и бандиты»).

Долгое время опущенные были полностью бесправными. Их ставили ниже легавых, сук и козлов. Но их клан стал приспосабливаться к зоне, создавать свой устав и свою иерархию. Это происходило не во всех лагерях и тюрьмах. Опытные зэки считали, что больше всего петухов на общем и усиленном режимах, и называли такие зоны козлиными. Чем строже режим, утверждали они, тем меньше вафлеров и больше шансов им выжить.

На строгом и особом режиме среди опущенных зачастую имеется петушиный пахан, так называемая «мама». Он распределяет места в петушиных углах, руководит чисткой туалетов и дисциплиной внутри отверженного клана. Он же и поставляет «телок» для прочей уголовной братвы. На строгом и особом режиме беспричинно избить обиженного или опущенного не принято. Петуха могут ударить за непромытую парашу или попытку завести разговор с авторитетом, но это бывает не так часто: мама внимательно следит за порядком и сам наказывает виновного. В нынешних колониях обиженные даже ухитряются играть между собой в карты в своем углу.

Но самым любопытным является то, что петухи, пытаясь выжить, заставили с собой считаться. Они стали защищаться после того, как истязания достигли апогея: их заставляли есть испражнения и языком вылизывать парашу. Доведенная до отчаяния жертва шла на самоубийство, но не обычным путем. Петух выбирал наиболее злобного уголовника и бросался ему на шею, целуя и облизывая. Шокированный зэк убивал или калечил изгоя, но сам становился законтаченным. Былое уважение мигом улетучивалось, и посрамленный уголовник вскоре пополнял ряды обиженных.

Петушиный клан мог реагировать на беспредел и более организованно. Например, петух, проигравший свою жизнь, становился торпедой, исполнял желание победителя. Тот же мог поручить должнику законтачить авторитета, допустившего беспредел. Выбора у торпеды не оставалось – должника за отказ прикончили бы сами петухи.

Выйдя из ИТК на свободу, парашники, козлы и петухи становились серьезной опасностью для воров. Лагерные унижения порождали у большинства из них чувство ненависти, а у многих – желание отомстить. Опущенные бандиты вновь брались за оружие и начинали охотиться за ворами и их окружением: шестерками, быками, пацанами. Порой погибали те, кто лишь упоминал о своей связи с ворами.

Вор из Таганрога Борис Исаев по кличке Муся был застрелен на следующий день после возвращения из ИТК. В него пустили две пули, причем в пах. Вор умер от потери крови. По мнению оперативников, его прикончил некто Бобров, отбывавший наказание в той же ИТК. Лагерная оперчасть выяснила, что Боброва дважды опускали. При задержании убийца застрелился.

Лидер уралмашевской преступной группировки Гриша Цыганов, промышлявший в Екатеринбурге рэкетом, враждовавший с законниками и погибший от руки неизвестного убийцы, привлекал в ряды своих боевиков бывших зэков, изнасилованных в лагерях. Такие бойцы охотнее истребляли воровскую братву: ненависть побеждала страх перед ворами.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Каста «опущенных»

В тюремной иерархии каста опущенных занимает самую низшую позицию. Причем в этой позиции особо проявляется кастовость, согласно которой выхода из «опущенных» нет.

В самой касте «опущенных» также присутствует своя иерархия, в которой всем заведуют «главные петухи». Они свободно издеваются над ниже стоящими, эксплуатируют их труд.

Решение о том, чтобы опустить заключенного, принимают авторитеты. Повод для такого тюремного падения должен быть, как минимум, веским.

Итак, опустить на зоне в 2020 году могут за следующие виды проступков:

  • Передача информации сотрудникам исправительного учреждения или полиции;
  • Кражи имущества заключенных;
  • Осужденные за изнасилование или убийство несовершеннолетних;
  • Осужденные, не соблюдающие правила гигиены на зоне;
  • Не возврат карточных долгов;
  • Бывшие сотрудники полиции или осужденные, имеющие родственников, работающих в полиции;
  • Гомосексуалисты и др.

На самом деле причин для такого падения может быть множество, но откровенный беспредел в этой сфере наказывается на зоне тем же способом.

Если кто-то без видимых на то причин опустил другого осужденного, его также могут подвергнуть эту позорному действию за созданный им беспредел.

В тюрьме запрещено прикасаться к «опущенным» и их вещам.

Они исполняют самую грязную работу на зоне, над ними всячески издеваются и используют их для сексуальных утех.

Процедура посвящения в касту «опущенных» также четко не установлена. В отдельных тюрьмах она проходит по-разному, отличаясь нередко жестокостью и особым цинизмом.

Кто такой «водолаз» на сленге?

По понятиям «водолаз» означает одного из представителя касты «опущенных». Роль его далеко не из самых приятных, а скорее даже одна из самых унизительных.

Итак, конкретно, кто же такой водолаз на зоне? «Водолаз» — это тот осужденный, который принимает на себя газовые атаки блатных арестантов.

Таким образом главные арестанты демонстрируют свое превосходство в иерархии и унизительное положение «водолазов».

«Водолазы» на зоне также имеют ряд схожих названий, в частности:

  • «Форточник»;
  • «Газонюх»;
  • «Газоопущенный».

Кого на зоне называют «водолазом»?

Весь смысл «водолаза» и его функциональное значение заключаются в том, что, когда авторитетный осужденный желает исторгнуть из себя кишечные газы, «водолаз» должен принять их на себя, после чего выдохнуть их в окно.

Происходит эта история самым унизительным способом. Принимать газы необходимо непосредственно ртом, оперативно бежать к форточке и исторгать их туда. «Водолаз» бежит на крик со всех ног на четвереньках, как собачка.

Если неприятные запахи останутся в камере, «водолаз» будет жестоко наказан по тюремным законам.

В качестве наказания за некачественную «доставку газов» могут применяться самые разнообразные методы унижения. Но, как правило, в отношении «водолазов» применяются обычные избиения.

Команда для привлечения верного «водолаза» звучит следующим образом: «Пацан хочет пернуть». После этого у «водолаза» есть лишь несколько секунд для того, чтобы подоспеть к авторитету. Незначительное промедление в этом деле может дорого стоить.

Все это выглядит очень отвратительно, но, желая выжить на зоне, необходимо соблюдать тюремные законы и порядки. Любое непослушание чревато более опасными и серьезными последствиями.

Для бывалых арестантов, занимающих высокие и авторитетные позиции в тюремной иерархии, такого рода утехи вызывают шквал эмоций и веселья. Чем больше унижения испытает «опущенный», тем больше удовлетворения получат они сами.

Как правило, территория обитания «водолазов» расположена на местах под нарами.

Быть «опущенным» на зоне очень унизительно, особенно, если ты «водолаз». Эти осужденные не признаются людьми, отношение к ним хуже, чем к животным.

Им дают женские имена или вовсе не применяют обращений. Они прислуживают точно таким же преступникам, как верные собачки, удовлетворяя любые извращенные требования и глупости. Они не имеют собственного мнения, свободы слова и мысли.

Все вокруг они остерегаются, ведь любое прикосновение к ним или любой контакт могут привести к тому, что их также «опустят».

Единожды попав в эту касту, выйти из нее уже нет никакой возможности. Это клеймо, которое сохраняется за осужденным на всю жизнь, вне зависимости от того, продолжит он ее на воле или за решеткой.

Секс между мужчинами

Проявления

Гомосексуальное поведение
Мужчины, имеющие секс с мужчинами
Мужская проституция
Секс в мужских тюрьмах
Гомосексуальная порнография

Сексуальные практики

Петтинг • Фрот • Взаимная мастурбация
Минет • Глубокая глотка • Пакетик чая
Иррумация • 69 • Фут-джоб
Фингеринг • Анальный секс • Римминг
Фистинг • Управление оргазмом
Секс втроём • Групповой секс

Поиск партнёра

Круизинг • Гей-бар • Секс-туризм
Плешка • Тёмная комната • Гей-сауна
Glory Hole • Hanky Code

Фетишизм

Фетиш • Борьба • БДСМ
Попперсы • Barebacking • Bugchasing

Информация в этой статье или некоторых её разделах устарела. Вы можете помочь проекту, обновив её и убрав после этого данный шаблон.
Внимание! Данная страница или раздел содержит ненормативную лексику.

Опу́щенный (пидор, черт, петух, обиженный, вафлёр, машка, дунька, василиса, опущенец, рыжий — понятия не полностью синонимичны, см. ниже) — человек, которого объявили представителем низшей касты в пенитенциарных заведениях СССР, а позже постсоветского пространства. Обычно считается, что «опущенными» объявляются заключённые, которые вступают в гомосексуальные контакты в пассивной роли (добровольно или принудительно), хотя на практике это не совсем верно — «опущенным» может стать и заключённый, не вступавший в такие контакты (в этом случае заключённый часто может «доказать» свою непринадлежность к данной касте). Каждого заключённого, хотя бы один раз вступившего в гомосексуальный контакт в качестве пассивного партнёра, объявляют опущенным.

История

Существуют различные точки зрения о происхождении данного явления. Согласно одной из них, причина заключается в реформе пенитенциарной системы 1961 года, когда места лишения свободы были поделены на несколько режимов, в результате чего основная масса «первоходочников» оказалась отделена от рецидивистов и от накопленного ими опыта жизни в тюрьме. В результате среди заключённых стал распространяться ранее не характерный обычай наказания виновного в виде насильственного обращения его в пассивного гомосексуалиста. В то же время известны случаи «опускания» в тюрьме в качестве гражданской казни бывших представителей власти ещё в конце 30-х годов. А в начале 50-х годов в Дальстрое (Колыма), как сообщалось в документах по проверке Чаунского и Чаун-Чукотского ИТЛ, по инициативе подполковника Варшавчика в лаготделении посёлка Красноармейский в 1951 году была создана так называемая «бригада № 21», которая состояла из больных сифилисом представителей лагерной группировки «Суки» (см. сучья война). В тех случаях, когда при «трюмлении» заключенные из группировки «Воры» не переходили на сторону «сук», их отправляли в бригаду 21, где их насиловали, заражая сифилисом. Таким образом, «обряд опускания» уже активно использовался администрацией в некоторых лагерях в это время для расправы с неугодными заключенными.

Терминология

См. также: Тюремные касты

Все понятия: «обиженный», «петух», «пидор», «опущенный» и т. д. означают представителя низшей касты заключённых, однако их смысл может несколько различаться. Устоявшихся правил употребления того или иного слова нет, в одних источниках эти понятия употребляются как полные синонимы, в других указывается на различие между ними. Например, в книге «Всё о жизни в тюрьме» указывается, что «опущенный» — это заключённый, насильственно или добровольно ставший пассивным гомосексуалистом, а «обиженный» — представитель этой касты, не вступавший в гомосексуальные контакты. В других источниках эти группы называются соответственно «проткнутые» и «непроткнутые пидоры», «рабочие петухи» и «форшмаки» и т. д.

С точки зрения закона

С точки зрения закона умаление достоинства личности недопустимо. 21 статья Конституции гласит:

1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.
2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам.

Конституция запрещает применение пытки, насилия или другого жестокого или унижающего достоинство человека обращения и наказания, которые рассматриваются как оскорбление человеческого достоинства и осуждаются как нарушение прав человека и основных свобод, провозглашенных во Всеобщей декларации прав человека. Включение в Конституцию запрета пыток, другого унижающего достоинство человека обращения или наказания — новое установление российского конституционного права. Оно соответствует также ст.3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

А это значит, что ни один человек не может быть объявлен неполноценным, опущенным или недочеловеком. Такие действия пресекаются по закону и наказываются штрафами и тюремными заключениями в соответствии со статьей 282 УК РФ.

Запрет прикасаться к предметам является нарушением права свободы передвижения.

Примечания

  1. http://www.prison.org/lib/sov_pris/p2_06.htm Тюремные касты
  2. Секретарю Магаданского обкома Т. В. Тимофееву. Справка о результатах расследования грубейших фактов нарушения социалистической законности работниками Чаунского и Чаун-Чукотского ИТЛа МВД СССР. Зам прокурора Магаданской области Г. Сажин. Альманах «Воля» № 10. М.: Возвращение. 2008 С. 19-29.
  3. Виталий Лозовский. Всё о жизни в тюрьме
  4. Кучинский А. В.. Тюремная энциклопедия

Пахан на зоне

В шестидесятые — семидесятые годы прошлого века мне часто встречались такие люди среди уголовников. Люди, не обремененные образованием, но желающие выглядеть выше своей среды, выше среднего уровня. (Впрочем, сей сюжет относится ко всем временам, классам и сословиям.) В чем-то они действительно были выше, отличались от своих подельников живостью ума, восприимчивостью, тягой к книжному знанию и т. д. И дабы показать себя, свой уровень, любили порассуждать о чем-то особенном, умственном, что не для всех. То вдруг в их среде вспыхивал интерес к «Капиталу» Маркса, считалось необыкновенно шикарным сослаться в разговоре на «Капитал» (да кто ж его осиливал-то?!). Или, к примеру, докатывалась до них как эхо с воли мода на Ремарка и на само имя Ремарка. В общем, как все люди, не имеющие широкого образования, они выбирали что-то одно из многого, из общего потока знания, и считали это одно некой отметиной своей избранности. Учтите, что по обстоятельствам тех времен и поличным обстоятельствам их школьное образование ограничивалось семью-восемью классами — в лучшем случае.

Вспоминая их, этих уголовников, я почему-то всегда представляю себе Сталина. Ведь типичный пахан, получивший неограниченную власть на зоне Российской империи. Типичный зэк, любящий порассуждать о чем-то этаком, умственном, не для всех.

Образованный человек никогда не скажет, как однажды Сталин: «Эта штучка посильнее «Фауста» Гете». В крайнем случае сказал бы: «Эта штучка посильнее «Фауста». Имя автора в таком контексте пристегивают люди, только что узнавшие и прочитавшие.

То есть признаки одни. Посмотрите внимательней на Сталина. Игра, режиссура, поза, ухмылка-улыбка про себя, выжидательное, томительное издевательство над всеми — это ж типичные уголовно-зэковские повадки. Снимите скрытой камерой несколько эпизодов из жизни пахана на «зоне», особенно когда он вершит суд среди «фраеров» или «мужиков», смонтируйте полученные кадры встык с кадрами из фильмов о Сталине — и вы онемеете. Тягучая манера, долгие-долгие паузы, интонация, движения — все одинаково!

Но люди слепы. Потому что власть гипнотизирует. Абсолютная власть гипнотизирует и ослепляет абсолютно. Даже Пастернак и Чуковский благоговели от лицезрения Сталина! Только маленький человек Мандельштам посмотрел и сказал: «малина», «сброд»…

Мы живем, под собою не чуя страны.

Наши речи за десять шагов не слышны.

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлевского горца…

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,

Он играет услугами полулюдей…

Что ни казнь у него, то малина

И широкая грудь осетина.

Мандельштам — как тот маленький мальчик из сказки о голом короле. Он всегда отличался редким даром детскости. Не случайно же в 17 лет, когда все стремятся выглядеть старше, взрослее, Мандельштам, вопреки всем законам, писал:

Только детские книги читать,

Только детские думы лелеять…

Такие поэты-дети часто видят суть людей и событий насквозь. В то время как все вокруг загипнотизированы. Иные — до сих пор. Хотя и знают, что у нас не сказка и не Дания, у нас наивно-откровенных мальчиков тотчас уничтожали в лагерях. Как уничтожили Мандельштама. И миллионы других, которые таких стихов не писали, а просто попались под сапог.

Если мы не помним о них, не знаем и не хотим знать — значит, 5 марта 1953 года умер не Сталин, но всего лишь И. В. Джугашвили, а дело Сталина живет и время Сталина продолжается.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

«Гуляй, братва!»

Стали мы жить, как белые люди. Кого-то дергали на суд или переводили в другую камеру. К нам тоже поступали новички. Причем неважно — с воли они приходили или уже успели посидеть в СИЗО, все слегка боялись. Только некоторые это скрывали за наглостью и вели себя странно. Вплоть до того, что изображали из себя жутких засиженных авторитетов.

Лишь тогда я понял, почему только что севшие делают татуировки и перенимают обычаи тюрьмы. Это просто мимикрия, чтобы их приняли за своего, не унизили и не побили.

Взять хотя бы такой случай. В камере тихо, кто-то спит, кто-то читает. Вдруг открывается дверь и к нам входит нечто. За матрасом его не видно, но оно громко рявкает: «Привет братве, достойной уважения! Бл* буду я, в натуре, ага».

Матрас падает на пол, проснувшиеся и отложившие книги разглядывают нового обитателя «хаты». Большая лысая голова вся в свежих порезах от лезвия. Прохладно, но он в майке. Все руки, плечи и шея в наколках — страшных портачках, нанесенных тупой иглой.

Нас очень заинтересовало такое явление. «Пассажир», весь подергиваясь и дирижируя себе руками как паралитик-сурдопереводчик, продолжил концерт. Поочередно подмигивая нам двумя глазами, поощрительно похлопывая каждого по плечу, он заорал: «Чо, в натуре, грустные такие — в тюрьме все наше — ход «черный»! Гуляй, братва!»

Никто не ответил на его тираду. Вошедший чуть стушевался, забегал по центральному проходу (пять шагов в обе стороны) и задорно предложил: «Ну, чо, бродяги, чифирнем по-арестантски». Я понял, что можно развлечься, сделал наивную морду и пояснил: «Мы, мил человек, первоходы. Чифирить не умеем. Вон чай (запрещенный в то время и купленный у баландера за хорошую куртку), ты завари себе, а мы, обезьянки, посмотрим».

Розеток в то время в камере не было. Пассажир решительно оторвал кусок одеяла, намазал алюминиевую кружку мылом (чтобы сажа не налипала), повесил ее над унитазом и поджег «факел». Вскипятил воды, щедро сыпанул чая, запарил. Сидит, давится в одно жало. Видно, что не привык к густому напитку. Кривится, тошнит его сильно, но он крепится — ведь чифир все рецидивисты пьют.

Я спросил его: «Скажи нам, о мудрейший, а зачем чифир хлебают? Мы слышали, что от него кончают?» Чифирист согнулся и закаркал (этот звук у них смехом зовется): «В натуре, земеля, кто тебе такую лажу пронес? Просто чифирок кровь гоняет, бодрит. Я как его не попью — дураком себя чувствую». — «Видно, давно ты не пил, — заметил я. — Может, просто тебе надо отжаться от пола, чтобы кровь погонять?»

Новичок не понял подначки и начал рассказывать нам про тюремные обычаи, арестантское братство, общее движение. Он нес бред с самым умным видом. Оказалось, что сидит он всего два месяца. Но до нас попал в «хату», где все играют в тюрьму. Нам он даже понравился. Мы его постоянно тормошили и просили поведать о том, как сходить в туалет или подойти к двери, как обратиться к сотруднику и друг к другу.

Мудрый сосед снисходительно просвещал нас, неопытных. Через несколько дней цирк надоел, и мы его выгнали без беспредела. Сыграли в карты на желание и он его выполнил. Милая женщина-сержант открыла дверь и пригласила нас на прогулку. Наш уголовный гуру дико заорал: «Начальница, дверь открой пошире, пальцы не пролазят!» Потом он порвал на себе майку, обнажив наколки, растопырил ладони и с песней «Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ я загубил» направился к двери. Сотрудница такого страха никогда не видела. Она забыла захлопнуть «калитку» и ломанулась по коридору за подмогой. После разборок с вертухаями татуированного гражданина от нас убрали — он сам об этом попросил.

На следующий день на его место закинули мелкого азера. То, что он сел за наркотики, было видно издалека. Новичок никого не боялся, потому что плохо соображал. Он с порога спросил, есть ли у нас таблетки. Доктора на обходе давали анальгин, цитрамон и прочие дешевые медикаменты. Мы их брали про запас и скопили изрядное количество. Некоторые «колеса» не подлежали идентификации по причине отсутствия упаковки.

Думая, что человеку плохо, мы протянули новичку мешок-аптечку. Он обрадовался. Налил в кружку воды и закинул в себя все таблетки до одной! Даже поводил по дну мешка мокрым пальцем и втер пыль в десны, как это делают в кино с кокаином. Знакомиться он ни с кем не пожелал. Расстелил матрас прямо у двери (свободных шконок не было), накрылся одеялом и начал тащиться — состроил блаженное лицо, закатил глаза и принялся мастурбировать.

Нас шокировало прилюдное овладение самим собой. Но на внешние раздражители в виде окриков и пинков новый сосед не реагировал. Мы с тоской вспоминали татуированного «клоуна». Делать нечего, крикнули вертухая и продемонстрировали ему онаниста. Прапорщик все понял и позвал санитаров из осужденных. Они унесли болезного в неизвестном направлении. Операм очень не понравилось то, что из нашей камеры «ставят на лыжи» сидельцев. Как зачинщика в виде наказания удалили меня. Обещали даже кинуть в «пресс-хату». Готовясь дорого продать свою жизнь и честь, я вслед за корпусным поднялся на четвертый этаж.

Оказалось, «пресс» бывает разный. В те времена существовала статья, предусматривающая уголовное наказание за нарушение паспортного режима. Граждан без паспорта или прописки сажали в тюрьму. На зиму бомжи сами рвались за решетку. Именно к таким, самым запущенным бомжам, меня и кинули.

Пройти вперед я не решился: на полу было по щиколотку мусора — обрывки газет, хлебные крошки и прочее. Сбоку смердел забитый и переполненный унитаз. Сортирную вонь дополняли аборигены теплотрассы. Они валялись на полу и на шконках, все в чирьях, с распухшими суставами и покрытые вшами. Я никогда не видел, чтобы вши образовывали сложные рисунки. Меня никто не приветствовал — только сбоку раздалось радостное восклицание.

У стены стоял молодой накачанный парень в белой футболке. Он рассказал, что со вчерашнего дня здесь, но даже присесть не может. Парень слышал, что «ломиться» из камеры нельзя — это «косяк». Я придерживался другого мнения. Камера камере рознь. Здесь мне сидеть не по масти.

Постучал в дверь ногами, подозвал дежурного, показал условия содержания и по секрету сказал, что если нас с накачанным срочно не переведут, мы покалечим несколько бичей. Приперся опер, заглянул в «хату», смерил нас со спортсменом взглядом и скомандовал: «На выход с вещами». В коридоре я первый раз за час вздохнул полной грудью.

Кликни на рекламу-помоги каналу. Спасибо всем кто читал. Подписывайтесь на канал, ставьте лайки

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *